Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

rebrik

От Севы Новгородцева к «Живому попу»

В подростковом пребывании слушали мы в родном Ростове, на Портовой («Портянкой» нами называемой), каждую субботу в 23.30 вечера рок-программу Севы Новгородцева по BBC. 

Глушилки, основные коротковолновые диапазоны, которые были на наших транзисторных Спидолах и VEF-ах глушили, но у нас хватало ума и сообразительности перекручивать контура на  16 и 19 метров, где западные радиостанции проходили практически без помех.

Collapse )
rebrik

О личном язычестве или каменном веке



Зачем я их собираю? Представления не имею. К фигуркам всяким каменным - равнодушен, а вот к шарикам, пирамидкам, многогранникам из камня какой то пиетет.
Батя с соседнего прихода в гостях был, критически осмотрел, похекал, потьфукал, междометий всяких добавил и как теща моя говорила "зробив висновок", что в переводе означает "сделал вывод":
- Чего в век каменный потянуло или в язычество?
А меня ни туда, и ни туда абсолютно не тянет, а камушки нравятся.
Благочинному подарил парочку. Доволен.
Может быть, на старости лет, в детство впадаю ?
rebrik

8 марта

                                   
8 марта.
Нельзя не поздравить в этот день всех тех, кто поздравления ждет. Нельзя.
И это поздравление будет не дань Пуриму, не поддержка коммунистических взглядов Клары Цеткин, не отвержение православных торжеств в день Жен-Мироносиц или Петра и Февронии, а просто характеристика тебя, как человека.
Это дань любви к ближнему, в данном случае – ближней.
Не надо привносить в сегодняшнее понимание 8 марта политический пафос или откровенное зилотство. Иная сущность данного весеннего события: любовь и уважение к той, без которой, собственно говоря, тебя, отвергающего и становящегося в позу, просто бы не было, да и в жизни без женщины не проживешь.
Все же утверждения, что Великий пост не время для празднования, откровенное фарисейство.
Во-первых, пост – это праздник души, а, во-вторых, цель поста – взращивание любви в твоей душе. И разве теплые, добрые слова к тем, для кого 8 марта Праздник ни есть проявление главного, к чему мы стремимся в Пост?
Улыбнись, скажи красивые слова, подари цветы, поцелуй, прости, будь уважителен и любвеобилен и от тебя засияет свет. Тот свет, о котором Господь сказал: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 16).

Дорогие женщины!
Вы простите меня на менторство, непонимание, а иногда и резкость. Я просто хочу Вам сказать…
Нет.
Мотив со стихом не сходится, как говорил Окуджава.
Я лучше словами любимого Евгения Евтушенко:
«сколько в вас возвышенности, нежности,
сколько героического в вас!
Я не верю в слабость вашу,
жертвенность,
от рожденья вы не таковы.
Женственней намного ваша женственность
от того что мужественны вы».


С Женским днем Вас, дорогие мои!


rebrik

из личного

Завтра в храмах читают притчу о милосердном самарянине. У Лопухина в «Толковании» предлагается не называть этот рассказ притчей, потому что в нем нет скрытого смысла, и он не требует разъяснений. С этим действительно можно согласиться, потому что нередко подобные ситуации происходят и в нашей жизни.
Была и у меня такая.
Где-то в начале 90-х на сельский приход, где я тогда служил, приехала из дальней деревни машина. Из кабины вышла горем убитая женщина и с плачем начала упрашивать меня поехать с ними, так как ее 12-летний сын, выпрыгивая из трактора «Беларусь», на котором отец на обед домой приехал, споткнулся, и отвертка, лежащая во внутреннем кармане мальчишки, вонзилась в сердце. Мгновенная смерть.
Хоронить собралась вся деревня, а вот священника нет.
Никаких вопросов я матери погибшего сына не задавал, позвал певчую, взял чемоданчик требный и поехали…
Зря ничего не спросил. Практики священнической еще мало было.
Уже при входе в дом, где стоял гроб с мальчиком, меня дернула за рукав какая-то бабуля и на мой вопрошающий взгляд тихонько сказала:
- Батюшка, он не крещеный, паренек этот…
Пришлось спросить. Подтвердили, как и начали требовать, чтобы отпел безотлагательно.
Объяснил, что это никак нельзя, что можно лишь молиться о нем дома. Не поняли и не хотели понимать. Даже старания и разъяснения певчей ни к чему не привели.
Вышел во двор. Прохладно. Ветер промозглый. Дождь срывается. И нас никто не соглашается даже довезти до трассы, а это около 6 километров.
Делать нечего. Побрели мы понуро, с нашей уже пожилой певчей по размытой дороге в сторону шоссе…
На краю села, стояло три усадьбы с переселенцами турками-месхетинцами. Нас увидели. И через пару минут сзади просигналил «жигуленок». За рулем пожилой мусульманин. Посадил нас в машину. Отвез на приход. От денег отказался.
На следующий день, мать погибшего мальчика приехала, прощения просила и опять требовала церковного погребения, даже землю привезла.
Долго разговаривал с нею. Объяснял. Успокаивал. Кажется, поняла.
Но до дня нынешнего вспоминаются опущенные вниз взгляды, пустые глаза и брошенные в спину упреки о тех, кто считает себя православным.
Как и мусульманин милосердный, все понявший и помогший, не забудется.


rebrik

Матильда. Не тот фильм назвали «Краем»

Оригинал взят у t_34_111 в Матильда. Не тот фильм назвали «Краем»

Юрий Грымов: Я посмотрел «Матильду»


2843124Я посмотрел фильм, после которого возникло одно желание: срочно пересмотреть «Летят журавли», «Апокалипсис сегодня», снова увидеть те ленты, благодаря которым я заболел кино, из-за которых я в него влюбился по уши. Потому что то, что я увидел, показало мне голую и горькую правду: российское кино сегодня балансирует на грани катастрофы. Оно подошло к самому краю, за которым — адовы глубины пошлости, бескультурья и профанации.

Я посмотрел «Матильду».

Collapse )


rebrik

Осеннее. Благодарственное.



Потихоньку, с Божьей помощью, входим в осенний ритм службы и жизни. Внутренне к Покрову готовимся, теплее одеваемся, с грустью провожаем солнышко и сочувствуем приходскому дворнику.
С грядущего понедельника полностью перейдем на иной часовой график богослужений, то бишь, утром – позже, вечером – раньше, а также добавим в неделю еще один литургийный день.
После праздника Богородицы планируем поездку за медикаментами, надобно старичков наших поддержать и малыши приходские сопливят все чаще.
Искренне благодарны:
Татьяне Александровне
Марине Николаевне
Олегу Васильевичу
Николаю Николаевичу
Алексею Анатольевичу
Ирине Игоревне
Елене Леонидовне
Ирине Викторовне
Александру Борисовичу
Алле Анатольевне
Ларисе Владимировне
Татьяне Александровне
Ольге Валерьевне
Николаю Николаевичу
Ирине Валерьевне
Марине Геннадьевне
Борису Владимировичу
Елене Анатольевне
Екатерине Михайловне
Дмитрию Владимировичу
Галине Анатольевне

и тем, кто, «не обозначая» себя, прислал денежную помощь.
Ваша лепта это здравие и радость, это реальное проявление любви и сочувствия.
Молимся за каждого всем приходом и надеемся, что в наших городах и весях воцарится мир и спокойствие, хотя, к сожалению, новости с линии соприкосновения, то есть с фронта, особого позитива не приносят.
Не жалуюсь.
Констатирую.
И благодарю.

rebrik

Антрацитовская святыня

                                                       

ИКОНА ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ «СКОРОПОСЛУШНИЦА» В СВЯТО-ПОКРОВСКОМ ХРАМЕ ГОРОДА АНТРАЦИТ

Икона Божией Матери Скоропослушницы, находящаяся в Свято-Покровском храме города Антрацит Луганской области, явила множество тайных и явных чудес в последние годы. Эта святая икона находится в Антраците более 18 лет, а на Луганщине - с 1987 года.
Образ Пресвятой Девы Скоропослушницы был подарен семье священника Георгия Акименко жительницей города Измаила Одесской области Морозовой Екатериной Ивановной в 1987 году, а ей икона досталась от прабабушки, которая была родом из Ярославской губернии. По свидетельству самой Екатерины Ивановны, икона была написана на Святой Горе Афон и имеет возраст около 200 лет.


Collapse )



rebrik

Наши мироносицы

                                           
                                                                                                        Ребриково 1991 год


Баба Фрося

Ефросинью Ивановну все звали «баба Фрося». Даже сынок ее, неугомонный приходской зачинатель всех нововведений, и участник каждого приходского события, в свои неполные шестьдесят именно так и величал свою родную мать.
Мужа баба Фрося похоронила еще при развитом социализме и, показывая мне его фотографию, гордо прокомментировала, что он у нее был красавец с бровями, как у Брежнева. Брежневские брови унаследовали и три ее сына, за одного из которых «неугомонного Петра» я уже сказал, а двое иных нынче за границей проживают, причем один рядышком в России, а другого в Чили занесло.
Как то баба Фрося, подходя к кресту, совершенно неожиданно, и безапелляционно сказала:
- Давайте-ка, отец-батюшка ко мне додому сходим, я вам старые карточки покажу. Вам оно полезно будет…
Отказывать баб Фросе – только себе во вред, поэтому, отложив все намеченное, поплелся я после службы за бабушкой на другой конец села философски размышляя, что это бабкино «полезное» мне точно ни к какому боку припека, но идти надобно на глас зовущий.

Жила баба Фрося в старой «сквозной» хате, т.е. в центре хаты вход в коридор с двумя дверьми. Одна дверь, направо, в горницу, за которой, прикрытый шторами зал; другая, налево, в сарай с сеном, дальше куры с гусями, а затем и свинья с коровой друг от друга отгороженные. Все под одной крышей.
Смахнув несуществующую пыль со стула, который точно старше меня по возрасту раза в два, усадила меня бабушка за стол, покрытый плюшевой скатертью в центре которого стояла вазочка с искусственными розами. Вся обстановка в зале своего рода дежа-вю времен моего детства, причем мне не трудно было предугадать даже альбом в котором будут фотографии. Именно таким он и был, прямоугольный с толстыми с рамками листами и московским Кремлем на обложке. Фото, пожелтевшие от времени и обрезанные под виньетку шли последовательно, год за годом, прерываясь советскими поздравительными открытками.

В конце альбома, в пакете от фотобумаги, лежало то, как я подумал, ради чего и привела меня баба Фрося домой. Там были снимки старого, разрушенного в безбожные хрущевские семилетки, храма, наследником которого и является наш нынешний приход.
Деревянная однокупольная церковь, закрытая впервые в 40-ом, затем открытая при немцах в 42-ом и окончательно разобранная в конце шестидесятых выглядела на сереньком фото как-то печально, неухожено и сиротливо.
- Ее уже тогда закрыли – пояснила баба Фрося. - Это мужик мой снимал, перед тем, как зерно из нее вывезли и разобрали по бревнышкам.
На других фото - прихожане. Серьезные, практически одинаковые лица, большинство старенького возраста, сосредоточенно смотрят из своего «далеко» и лишь на одной из них они вместе со священником, облаченного в подрясник и широкополую шляпу.
- Баб Фрось, а куда батюшку тогда отправили, когда храм прикрыли?
- Так он еще почти год тут пожил, дома крестил и к покойникам ходил отпевать, а потом его в Совет районный вызвали, а на следующий день машина подошла, погрузили вещички и увезла его – поведала старушка. – Говорят на родину поехал, он с под Киева был. Бедный.
- А чего «бедный»?
- Так ему тут житья не было - ответствовала баба Фрося. – Последние два года почти весь заработок отбирали в фонды разные, да в налоги. По домам питался. Матушка то у него, сердешная, померла, когда его по судам таскали.
- По судам?
- Эх, мало ты знаешь, отец-батюшка, - продолжила баб Фрося. – На него тогда донос написали, что он в церкви людей призывал облигации не покупать.
- Какие облигации?
- Займы были такие, государство деньги забирало, обещалось вернуть потом.
Облигации я помню. У родителей большая такая пачка была. Красные, синие, зеленые. На них стройки всякие социалистические нарисованы были.
- А что, батюшка, действительно против был?
- Да что ты! – возмутилась баба Фрося. – Ему же просто сказали, что он должен через церковь на несколько тыщ облигаций этих распространить, а он и не выполнил. Кто ж возьмет то, когда за трудодни в колхозе деньгами и не давали.

Пока я рассматривал остальные снимки, баба Фрося, подперев кулачком седую голову, потихоньку объясняла кто и что на них и все время внимательно на меня смотрела. Меня не покидало ощущение, что главное она еще не сказала и эти фото и ее рассказы лишь прелюдия к иному событию.
Так оно и случилось.
Баб Фрося вздохнула, перевязала платочек, как то более увереннее умастилась на стуле и спросила:
- А скажи-ка ты мне, отец-батюшка, церквы закрывать еще будут?
- Чего это вы, баб Фрось? Нынче времена не те…
- Кто его знает, кроме Бога никому ничего не известно, да и вон и Марфа все талдычит, что скоро опять гонения начнутся.
- Баб Фрось, - прервал я старушку, - у Марфы каждый день конец света. И паспорта не те и петухи не так поют, и пшеница в клубок завивается…
- Да это то так, я и сама ей говорила, что не надо каждый день себя хоронить.
Баба Фрося, как то решительно встала со стула, подошла к стоящему между телевизором в углу и сервантом большому старому комоду. Открыла нижний ящик и вынула из него укутанный в зеленый бархат большой прямоугольный сверток. Положила на стол и развернула…
Предо мной была большая, на дереве писанная икона Сошествия Святаго Духа на апостолов. Наша храмовая икона…
- Это что, оттуда, со старого храма? – начал догадываться я.
- Она, отец-батюшка, она.
- Баб Фрось, что ж вы раньше ничего и никому не говорили? – невольно вырвалось у меня.
- А как скажешь? Вдруг опять закроют, ведь два раза уже закрывали и каждый раз я ее уносила из церквы, - кивнула на икону бабушка. Что ж опять воровать? Так у меня и сил больше тех нет.
Как воровать?
- А так батюшечка. Когда в первый раз храм то закрыли и клуб там сделали, уполномоченный с района решил эту икону забрать. Куда не знаю, но не сдавать государству. Номер на нее не проставили. А ночевать у нас остался.
- Ну и?
- Ночью я ту икону спрятала, а в сапог ему в тряпочке гнездо осиное положила. Он от боли и икону искать не захотел. Хоть и матерился на все село…
- А второй раз, баб Фрось?
- Второй тяжко было. Мы с мужиком то, когда храм то опечатали уже, ночью в окно церковное, как тати, влезли и забрали икону. Окно высоко было – продолжала рассказ старушка, - я зацепилась об косяк и упала наземь, руку и сломала.
- И не узнали?
- А как они узнают? – хитро усмехнулась баб Фрося. – Когда милиция к нам пришла то, муж мой уже меня в район повез, в больницу, перелом то большой был, косточки выглянули…. А детишки сказали, что я два дня назад руку сломала. Вот она, милиция то, и решила, что с поломанной рукой я в церкву не полезла бы. Хоть и думали на меня.

… Мне нечего было сказать. Я просто смотрел на бабу Фросю и на икону, спасенную ею. Нынче в центре храма эта икона, на своем месте, где ей и быть положено, а бабушка уже на кладбище.
Тело на погосте, а душа ее на приходе. У иконы обретается.
Всегда там. Я это точно знаю.

rebrik

високосное :0)))

                                                                     

По утрам, когда не моя череда дежурства по храму, слушаю, в последнее время, отцов Андрея Ткачева или Дмитрия Смирнова. Благо в сети их проповедей, рассуждений, интервью и прочих откровений предостаточно.
Обычно от данных священников сплошные личные позитивы и даже междометия «ух-ты» иногда проскальзывают, а тут как сговорились: один о тоскливости, другой, об унынии.
Выключил.
В окно посмотрел – весна. Детишки в школу бегут, взрослые на работу идут, издалека громыхает потихоньку, то бишь, ополченцы на полигоне тренируются. Все, как обычно.
Но что-то не так…
Вспомнил!
Сегодня же високосный день!
Раньше, еще до нового года об этом говорить начинали. Стращали, пугали и апокалипсисы расписывали, а нынче как то буднично день редкий проходит, даже обидно немного.

Впрочем, успокоил себя тем, что это безразличие и отсутствие «особого» отношения к дню нынешнему – заслуга православных священников в общем, и меня любимого в частности. Явный пример действенности православной проповеди и личного освоения изысков гомилетики и сравнительного богословия.
Порадовавшись данному выводу, решил поделиться открытием с благочинным. Тот благосклонно выслушал, но разговор завершил сухим административным напоминанием насчет отчета и о подготовительных мероприятиях к Великому посту.
После официоза Лизонька с «Горе от ума» вспомнилась - «Минуй нас прежде всех печалей…»
Но все едино, что-то ведь должно произойти в этот день!?
С утра тоску попы всея Руси наводят, затем официоз старшОго добавился.

А на дворе тепло, солнышко проглядывает и ветерок такой легкий, ласкающий, весною пахнущий.
Лепота. Кот даже с подоконника не спускается. Тоже ждет чего-то или кого-то.
Предчувствие не обмануло. Или это уже предвидение годами духовного делания приобретенное?
Нет, в старцы рано. Погожу трошки.
Но ведь знал же, что должно случится в этот день, чего-нибудь не стандартное и доброе.

Запиликал звонок и в проеме входной двери материализовался отец Сергий Дащенко, чадо мое духовное.
Он нынче на белгородщине служит. Ему уже аж 33 годика, детишек мал-мала меньше, настоятельство, храм строящийся, магистратура заканчиваемая и прочие радости священнической жизни.
Я ведь его еще пацаненком помню, сам его в алтарь завел.
Вырос батюшка.
Радостно.
Посидели, поговорили. Обсудили разности служения «там» и «тут». Их все меньше разностей этих.
И слава Богу!

Так что особенный день был нынче. И не потому, что весна завтра календарная наступает, и не потому, что 29 февраля лишь раз в четыре года бывает, а от того, что каждый день радостен может быть, если ты его ждешь и желаешь…

Вот только не знаю, чего теперь с Ткачевым и Смирновым делать, может их, как и Осипова вечерком ко сну включать? Так Алексей Ильич у меня и так в качестве колыбельной. Даже его знаменитые «Слышите!» от сна не отвлекают….