Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

rebrik

22 июня


День памяти. Я родился через 9 лет после разгрома нацистов. Но моей семьи война коснулась всей своей звериной жестокостью.
Сегодня на панихиде вспоминал имена моих родных. Не только тех, кто погиб на фронте, но и всех, кто умер уже после Победы.
Понимание войны, которое было в детстве и юности сейчас совершенно иное, менее пафосное, но более конкретное. 14 и 15 годы уже этого века внесли свою корректировку о том, что такое война. Она намного страшнее и трагичнее, чем представлялось и понималось.
И все же, сегодня именно 22 июня.
Помянем и помолимся.


В качестве ретроспективы, мой давний рассказ.


О каске, патронах, виселице и Победе

Бабушкин Шарик имел собственную тарелку. Ею была немецкая каска. Летом, когда на каникулы в деревню съезжались городские внуки и внучки, к категории которых и я принадлежал, мы этот сервис собачьего быта у Шарика уперли и на берегу речки расстреляли, как фашиста, из самопалов.
Дядька Вася самодельное оружие у нас позабирал, чувствительных подзатыльников всем определил, не разбираясь, где «свой», где «чужой», и сказал, что в селе хватит одного одноглазого.
Одноглазым был сам дядька Вася. Когда немцы вместе с итальянцами в сорок втором в сторону Харькова убежали, то в хате, где они всю зиму и весну обитали, несколько гранат забыли. Вот он их и разряжал, пока запал в руке не разорвался и пальцы ему не оторвал и глаз не выбил.
Самопалов было жалко. Но услышали мы, как бабушки наши, обсуждая вечером баловство своих «онуков», разговор вели о патронах, которые, в аккурат, за колхозным подвалом в великом множестве когда-то валялись.
Действительно, валялись. Чуть сверху травяным дерном прикрытые. Мы их ведро наковыряли. И на рельсы положили, перед тем, как по нему вечерний матовоз (дрезина с мотором и будкой, людей перевозящая) из райцентра в деревню идти был должен. Очередь получилась отменная. Вся деревня всполошилась. Как дед Федот сказал, будто опять бой под курганом начался. Дед Федот врать не будет, он всю войну на передовой пробыл. Причем началась у него эта передовая именно здесь, у кургана, около дома родного…
Всыпали нам за эти патроны намного серьезней, чем за самопалы, но охоту «повоевать» не отбили.
Да и как без войны жить 10-летнему мальчишке, если в сарае-хлеву, где корова с теленком жила верхняя балка крыши удерживалась противотанковым ружьем, вот только без затвора, а у отца родного где-то рядышком был спрятан пистолет. Точно спрятан. Сам я лично видел, как папка его разбирал да смазывал…
О войне нам рассказывали много. Но почему то в воспоминаниях этих все больше о голоде, холоде, да похоронках речь велась… Ни тебе «Ура» громогласного, ни засад, ни подвигов.
— Ба, — спрашиваю, — а ты что при немцах делала?
— Да в колхозе работала, внучек, — ответила бабушка.
— На немцев? И тебе не стыдно?
— Так он пришел, немец этот, — рассказывала далее бабушка, — на майдане, в правлении и школе расположился, и всю ночь топорами и молотками стучал, да дерево пилил.
— Ну и что?
— Как что, онучек? Утром нас всех на майдан собрали, а там виселица с тремя веревками. Кто, сказали, на работу не пойдет, тот тут висеть будет.
— Я бы не пошел — уверил я бабушку.
Это было в году 62-ом или 63, то есть лет двадцать после того, как ушла с тех родных мест война.
Она коснулась семьи нашей всей своей звериной ненасытностью и, слава Богу, что я пережил ее только в рассказах стариков, да отца.
В простых разговорах тех, кто воевал, было мало пафоса и ударений. Несравненно больше я слышал о горе, грязи, ранах, смерти и потерях. Но никогда в этих рассказах не было и тени сомнения в нужности, необходимости и желанности Победы. Наши не могли не победить, и они сделали это.

rebrik

С Днем Победы (4)



И последнее, к Празднику Победы в не столь давние времена написанное.

Эти две заключительные небольшие заметки происхождение в 2013 году имеют. Отредактировать бы их надобно. Не последней та война Отечественная оказалась. Пришлось и мне со своими прихожанами слышать грохот орудий, взрывы мин и снарядов, видеть убитых и раненых, пережить страхи смертельной опасности и не передающиеся словами горе потерь.
Уроки тех лет не стали для всех и вся абсолютным табу на военные действия, окопы вновь нарыты там, где они были 80 лет назад, ненависть в превосходной степени празднует свое торжество, слова о мире, дружбе и радости человеческой жизни используются лишь, как прикрытие перед приказом открыть огонь.
Забыт май 45-го?
Так хотелось бы напомнить, что даже здесь, на грешной земле, Бог поругаем не бывает. Зло, то есть те, кто забыл Великую Отечественную, не помнит флаг над поверженным рейхстагом, кто ради своих амбиций дал команду убивать будут наказаны…
Тексты же, пять лет назад написанные, пусть останутся без редактуры. Как напоминание, как урок, который нельзя забывать и переиначивать.



О прикосновении к войне
Мне не пришлось слышать призывов к атаке, я не видел растерзанные взрывами тела убитых солдат, как и не довелось стрелять в тех, кто напал на мою Родину.
Господь даровал мне родиться позже, когда уже не передавали сводки Совинформбюро и перестали бояться идущего к дому почтальона. Похоронок я не видел, как и не слышал истошные крики матерей, провожающих своих сыновей на фронт.
Позже родился, но, всё же, война была еще рядом. О ней напоминала и немецкая каска у нашего дворового стража Барсика, служившая ему миской, и ремень отца, регулярно им использованный в воспитательных целях.
Да и как было не использовать этот ремень, если наши мальчишеские походы за многочисленными в то время патронами и минами, оставшимися в окрестных посадках и балках, заканчивались взрывами в колхозном саду?
Откапывали и боеприпасы, и оружие, хвастливо демонстрируя находки своим сверстникам, пока… один из снарядов не взорвался в руках у одноклассника. После того, как сверстника похоронили, снаряды и патроны мы больше не искали.
Это было реальное прикосновение к войне.
К страшному и непоправимому.

О героях
Сегодня практически не осталось никого, кто знает, что такое передовая, кто окапывался, совершал марш-броски и страдал от ран в госпиталях.
А в мою юность и молодость таких было много, но только теперь они стали для меня героями.
Все. До одного.
Почему?
Ответ и прост, и сложен.
Прост оттого, что для Бога нет живых и мертвых – все живы в вечности. Сложен потому, что расхристанное современное, навязанное нашими же грехами, общество очень активно и настырно просит окружающих забыть о тех подвигах и страданиях.
Нынче все чаще и чаще можно услышать и прочитать, что прошедшая Великая Отечественная – не война за освобождение и человеческую будущность, а столкновение двух сопоставимых по жестокости режимов.
«Факты» приводят, «документы» цитируют. Полистаешь, посердишься, огорчишься, что подвиг народный забыть хотят и понятие «враг» уничтожить, а затем просто вспомнишь:
— Дядь Вась, а ты когда на фронте был, о чем думал?
Дядька смотрит одним глазом на меня (второй под Лодзью потерял), очередную «беломорину» закуривает, по голове меня гладит и просто так отвечает:
— Да чтобы ты, Шурка, родился…
В детстве я этот ответ не понимал, лишь теперь ясно, что он тогда уже действительно обо мне, только в 54-ом на свет появившемся, думал.
Теперь точно знаю, что дядька – герой великий, потому что без него многих из Вас, кто читает эти строки, просто бы не было.
rebrik

Одинаковость

В далеком по времени и географии Кустанае, в северном Казахстане, была военно-воздушная часть. В одном из подразделений, обеспечивающем регламентные работы на фронтовых бомбардировщиках ИЛ-28, был старшина в звании «прапорщик», со стандартной западно-украинской фамилией Опоростюк. Не обращая внимания на свое происхождение и с детства знакомое наречие, прапорщик говорил по-русски, с украинскими «шо» и казахским акцентом.
Главной же особенностью прапорщика Опоростюка – была стандартизация и шаблонизация всех и вся.
- Ваши рожи, должны быть стандартно похожи, - любил он повторять на каждом построении и крайне разражался многовекторностью национальностей, разнообразностью разреза глаз, неодинаковостью форм носов и ушей и разнокалиберностью роста, вверенных ему солдат срочной службы.
Почему это воспоминание более чем сорокалетней давности пришло на ум?
Попытки стандартизации в жизни церковной смущают. В последнее время все чаще. Стали забывать, что Пастырь, в свое время, стадо оставил, чтобы отбившуюся и заблудившуюся овечку спасти. Оставил потому, что каждая овечка неповторима, оригинальна и эксклюзивна…
Уравнивающий солдат и казарменную жизнь по одному ему известному шаблону прапорщик Опоростюк, все же имел особенность, которая не только не забудется, но и возводит его из скалозубовской формы «хрипун, удавленник, фагот, созвездие маневров и мазурки» в ранг человека с духовным началом и смыслом.
Любил старшина карманы у всех своих подопечных проверять. Особенно нагрудной, над сердцем располагающийся, его интересовал. Тот, где военный и комсомольский билет находились.
И не дай Бог, там что-то «ненужное» определялось! К примеру: купюра рублевая, письмо от любимой или иная «неположенная вещь». О ближайшем увольнении можно было забыть. Нарушение на уровне самоволки.
Лишь одну вещь, кроме личных документов в данном кармане, прапорщик «не видел». Он не замечал у некоторых лежащий там крестик, который на шее носить в те времена запрещали…
Слыша сегодня все чаще повторяющиеся требования об обязательности «одинаковости» невольно вспоминается Опоростюк. Вот только имени его не помню…

rebrik

Из военных рассказов...

                               

Село, как, впрочем, и окрестные поселения, по балочке растянулось. Точно посередине, его рассекает трасса к областному центру. Можно разогнать машину километра за три до первых сельских хат и строений, и катиться с горки до самого центра, с магазином, памятником, клубом, школой и церковью. Дальше небольшая речушка, поросшая лозой с ивняком и вновь, вверх, на новый бугор.
Половина села в огородах да в «колхозе» (сколько не меняй форму собственности, все едино название) трудилась, хлеб насущный зарабатывая, другая же половина на недалекую шахту ездила, уголек рубать. Наглядный пример смычки крестьянства и рабочего класса.

Мирное село, безобидное, но со всеми полагающимися и привычными деревенскими особенностями, то есть в обязательном порядке, есть авторитет, официальной властью не наделенный, но все по полочкам расставляющий и примиряющий; в наличии местный юродивый, которого все гонят, но почему-то кормят и одевают; в любой год имеется умеющий лечить «травник», а также творящая заговоры и снимающая сглазы «ведьма», которую даже недавно построенная церковь из обихода не вывела. Общем, все как положено и из века в век расставлено.

Как известно и исторически доказано, все беды к нам с запада приходят, начиная от коммунизма, нравственной грязи, называемой «демократическими ценностями» и заканчивая колорадским жуком. Вот и война эта, неожиданная и никому не нужная оттуда же притопала.
Не верили изначально сельчане, что такое вообще возможно. Даже когда грохотать вдали начало и земля под ногами подрагивать, а ночью стало видно зарево горящих полей, гнали они от себя мысль, что и на их подворья придет разорение и смерть. И лишь когда украинский самолет «по-хозяйски» в клочья разнес сельскую подстанцию, оставив пять окрестных сел без света, поняли, что беда близка.

Collapse )
rebrik

Провинциальные тайны войны

«Военные тайны».
Они существуют, хотя их не желают замечать.
Они происходят явно, но о них не рассказывают для всех.
Они насколько оригинальны, настолько и страшны.
Их будут скрывать всегда, даже тогда, когда о днях нынешней гражданской войны будут говорить только в прошедшем времени и бессмысленное, политиками спровоцированное противостояние, прекратится. Придут дни, когда смолкнут орудия и тут же обязательно появятся фамилии бравых генералов-победителей, а несколько десятков отутюженных глянцевых героев, вкупе с военными стратегами новой формации будут давать интервью, рассказывая о собственных подвигах, смелости и отваге.
Но наряду с горем ни в чем не повинного народа, обязательно останутся страницы событий не заполненные вниманием, о чем не говорят, что прячут, что умалчивают или отмахиваются, как не о бывшем…
Проще всего искать виноватого, легче всего винить ближнего, как и беспроигрышно заниматься аналитическими раскладками, усевшись пред мигающим монитором компьютера. Тут тебе и стратегия и тактика, и мурлыкающий рядом кот с ароматным запахом кофе из любимой чашки.
События складываются из мгновений, из частных разговоров, из конкретных маленьких дел, с того, что подумал, что решил, что сотворил именно в эту минуту. Минутки станут часами и сутками, разговоры превратятся в решения, а частички разнообразных дел обретут форму целенаправленно выполненной задачи.
Каждое из событий – сумма частностей, из которых некоторые не оглашаются, скрываются и имеют гриф: «Хоть бы никто не узнал!»
Вот о них, то бишь о «военных тайнах» и поговорим.

Начинаю публикацию новых рассказов, заметок и размышлизмов, нашими нынешними реалиями определившихся. Рассылать ни на какие порталы и в редакции не хочу. Кто желает - забирайте. Одно лишь могу сказать: все, что буду выкладывать имеет реальное основание. Понимаю, что некоторым подобная правда будет не по душе, но оставлю за собой право говорить о том, что знаю, что видел и как понимаю. Следующий пост: "Батюшка и батя"
rebrik

слов нет... одни междометия

мародеры «занялись» поломанным БМД, который военные оставили посреди города.
Люди вытягивают все что возможно. Одна женщина, несмотря на предупреждение, вынесла из поломанной техники ящик с боеприпасами.
Вскоре из пушки боевой машина раздался выстрел. Вследствие этого был разрушен угол здания дома, пострадал один человек.


Господи, это как?
БМД ... военные оставили посреди города
типа пива пошли попить?

женщина... вынесла из поломанной техники ящик с боеприпасами.
погрузила целлофановый пакет ящик патронов и поволокла, или в авоське?

Вскоре из пушки боевой машина раздался выстрел
Пушка на автомате. Сама стреляет. Как у меня операционка в последнее время: щелк и синий экран с краказябрами.

пост

реальности дня

Сегодня третий день поста. Избавил практически полностью интернет от себя любимого, хотя вчера все же поехал на страстный ЛОТ-овский "Телеформат". Мои тамошние призывы к участникам дискуссии возлюбить ближнего своего поддержки не нашли. Было заявлено, что уже надоело щеки подставлять... Расстроенный столь неутешительным итогом собственной проповеди в аудитории луганского политикума, решил сегодня, после утренней службы, более внимательно почитать новостную ленту, разобрать почтовые залежи, заглянуть в телевизор и полистать Фейсбук с ЖЖ...

Полистал, посмотрел, почитал.
Понял, что в храм на Великий канон вечером, то бишь в 15.00 идти страшно, так как по дороге могу встретить бандеровцев, российский спецназ, самого Яроша вкупе с Аксеновым. Но идти надобно...
Никого не встретил.
Отслужили Повечерие.
Рядом с храмом, на площади под Лукичем, бушевал ровеньковский митинг и грохотала на пол-города "Вставай страна огромная, вставай на смертный бой", а в храме тихо, молитвенно, поклоны бьем. Красота. И не страшно...
Шел домой, тоже спокойно. Здороваются все. Собачек выгуливают...
Красота. И не страшно...
Дома внучка из школы пришла. Поговорили немножко. Чаю попил.
Зашел к себе в комнату, на компьютер посмотрел и стало страшно...

rebrik

С 23 февраля!

                                                         

Ноябрь 1972 - ноябрь 1974
Вапнярка, Винницкая область - Кустанай, Казахская ССР
Военно-воздушные силы

И не было средь нас, ни правых, ни левых, ни прочих отклонений.
Служили, дружили, никого по национальности не делили и еще Родину любили.

И даже в те, "застойные" года, когда храм и вера пребывали в таинственности непонимания и незнания, у многих моих друзей, в левом, внутреннем, кармане гимнастерки, между военным и комсомольским билетами лежал крестик.
Их нам матери давали.

В Учебке, в Вапнярке, в ШМАС-е (школа младших авиационных специалистов), сержанты (командиры взводов), с крестиками "боролись", а старшины рот, в большинстве своем родом из Украины, внимания не обращали. Да и как и обращать, ежели сам старшина первой роты прапорщик Опоростюк, в апреле 1973 года, в 6.00 Пасхального воскресенья гаркнул "Христос Воскресе!" на всю роту (150 солдат вкупе с сержантами) , а потом уже "Подъем!"

В авиационном же полку, что в Кустанае, что-то не помню ни одной "атеистической беседы", хотя, может быть и забыл уже...
Политзанятия были. Часто.
Я их не столь давно вспоминал эти "занятия", когда тайком пробрался на радение к Свидетелям Иеговы.
Один к одному по форме, стилю и бестолковости. Осталось только выяснить кто у кого опыт перенял.

Вспоминается Армия.
По доброму. Не считаю время, проведенное там, потерянным.

С днем Советской Армии, друзья!

И несколько моих армейских фотографий (мало сохранилось).



Collapse )

rebrik

Военное

хотел опубликовать рассказик к дню Победы, да закрутился и запамятовал.
Решил сегодня выставить, дабы не затерялся...


- Дядь Коль, а ты немцев много на войне убил?
- Убивал, наверное.
Это «наверное» меня, десятилетнего мальчишку, родившегося в девятый послевоенный год и постоянно об этой несправедливости сожалевшего, никак не устраивало.
Допрос продолжался.
- Как это, наверное? Ты ведь артиллеристом был, с пушки стрелял, и не знаешь?
- Да как же я знать могу, если наши орудия в ряд поставят и стреляем мы залпами по тем местам, где немец находится.
- Но ты ведь по ним целился?
- Целился, конечно.
- Значит, убивал, - делал я окончательный и удовлетворительный вывод, хотя ожидал более захватывающих рассказов о сражениях, боях и подвигах.

Особенно же были непонятны разговоры между дядькой и его друзьями, когда они за столом или «на природе» вместе собирались. Мы с моими братьями двоюродными и друзьями нашими никак уразуметь не могли, за что это они свои ордена с медалями получили, если на войне только и делали, что от ран по госпиталям лечились, окопы копали и переходы по холоду и грязи совершали.
Странная война у них была. Совершенно неинтересная.

Вот друг у нас был, мы его Шохой звали, так он все о настоящей войне знал. С разведкой, пленными фрицами, дотами с пулеметами и картами секретными. Нет, Шоха не воевал, он всего лет на пять старше нас был, но историй знал много. Говорил, что ему их дед рассказывал, который был летчиком-героем.
Мы Шохе верили. Да и как не верить, если Шоха нас водил в те места, где раньше бои были, а там можно было не только каску немецкую найти, но и патроны отыскать.

Как то после майских праздников собрались мы в колхозном саду в «войну» поиграть. Поделились на наших и немцев, о правилах «убит-ранен» договорились и только собрались сражение начинать, как Шохин свист услышали.
Шоха у речки, на бугре стоял и нам махал, к себе звал.
Сашка Забедин, самый младший в нашей компании тут же завопил:
- Пацаны, побежали, мне Шоха говорил, что придет и мины немецкие принесет. Взрывать будем.
Гурьбой ринулись к реке.
Рядом с Шохой, у его ног, лежал видавший виды мешок, а в нем, когда Шоха мешок приоткрыл, мы увидели два продолговатых цилиндра грязного цвета.
- Мины из миномета немецкого, «кабанчиками» их называют - разъяснил Шоха.

«Кабанчики» взрывали на краю сада, в корневом дупле большой старой яблони, недалеко от речки. Собрали сухой травы и коры, на них положили хворост, а сверху два снаряда.
Разожги костерок и бегом прятаться за речным обрывом. Лежим тихо. Головы не высовываем. Страшно. Сжались, уши руками позакрывали.
А взрыва нет и нет.
Осмелели.
Сашка к краю подкрался, выглядывает, а Шоха решил вообще вылезти. Разузнать, в чем дело. Полез.
Тут и рвануло.
Шохе ничего, просто вниз отбросило, а Сашке маленький осколок в глаз попал. Живой Сашка остался, только без глаза.
Бабка Сашкина нам сказала, что его Бог спас, а мы не верили и Сашку ругали, что из-за него нас всех выпороли, как следует, а Шоху, чуть в колонию не отправили.

Прошло много лет. Был я в тех местах. Бродил по заброшенному бывшему колхозному саду. Яблоню ту искал. Не нашел. А место определил сразу. Речной обрыв никуда не делся.
И Сашку отыскал. Он там же живет. С черной, въевшейся в щеку и лоб повязкой, закрывающей потерянный глаз. Внуков растит.
Теперь мы все вместе с ним знаем, что нас Господь сохранил, как и понятны нам нынче рассказы о войне наших дядек…