?

Log in

No account? Create an account

Преображение Господне.

                                                     

Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою, якоже можаху, да возсияет и нам, грешным, Свет Твой присносущный молитвами Богородицы, Светодавче, слава Тебе.

С Праздником друзья!

Господь Преображением Своим показал нам Свет новый - Свет полноты бытия. Даровал цель жизни каждому, кто верит Ему:
«праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф. 13:43).

Событие на горе Фавор - праздник каждого. Потому что и тебе, и мне возможно преображение.
Лишь помнить надобно, что преобразиться можно только самому и как бы ты не старался преобразить другого, не получится. Помочь сможешь, а вот без его на то желания и стремления соединить с Христом не получится.
Вот такая, сугубая индивидуализма получается.
Начни этот путь к Фавору сам, и многие захотят рядом с тобой быть. Будешь "преображать" иных, в лучшем случае, останешься у разбитого корыта собственных инициатив и мечтаний, в худшем - на тебе спляшут очередные клевреты врага рода человеческого...
Вспомните, сколь много было тех, кто самостоятельно брался изменять общество, привести всех и вся к «счастью и благополучию». Итог этих преобразований печален, а часто страшен и трагичен.
Нельзя приступом взять бастион Православия и по протестантскому принципу объявить себя святым, как и не приведет к вершине лишь строгое соблюдение отеческих преданий и постановлений Соборов.
Каждый из нас неповторим и тропинка у него своя, личная.
Неофитство закончится лишь тогда, когда поймешь, что твой путь к Фавору будет до последнего вздоха нелегким, но это постепенное преображение собственного «Я» обязательно будет приносить духовную радость.
Посмотрите на светлые лица наших прихожан. Все преткновения века сего их не обошли, нет таких горестей, которые бы они не испытали, но глаза блестят светлой радостью, а с прихожанок в светлых платочках хоть Василис Прекрасных пиши…
Каждому дана возможность преображения, нужно лишь собственное решение, желание и верность своему выбору. И тогда обязательно воскликнем: “Господи! хорошо нам здесь быть!” (Мф. 17:4)

                                       

Скоро Преображение Господне. Очень скоро. Послезавтра.
Любое церковное торжество окружено традициями благочестивыми, радостью духовной, утверждением в вере и… суевериями.
Поэтому, считаю необходимым, опубликовать основные Правила для второго (яблочного) Спаса, то бишь, Преображения Господня.

1. Не надо выгонять их дома жену, свекруху или тещу, если кто-то из них съел до Преображения яблоко. Никакого греха Евы, праматери нашей, они не совершили, тем более, что Ева вообще не яблоко ела, а «плод» (см. Библию).
2. Мух в день Преображения можно гонять, уничтожать, травить и хлопать мухобойкой, как на себе, так и в окрестностях. Никакие желания, если Вы позволите мухам на себя садится, и беспрепятственно по себе ползать, не сбудутся. Получите лишь дизентерию.
3. Не надо в ночь на 19 августа кружится вокруг яблони с мечтой о деньгах, машине, женихе или об отпуске на Багамах. Тщетно. Да и с разбитым лбом и коленками, как то неуютно будет на службе преображенской.
4. Нет смысла вкушать в преображенскую полночь множество яблок, чтобы ваш кошелек пополнился пропорциональными тысячами от количества съеденных плодов. Зачем вам понос в праздничный день?
5. Огрызок от съеденного освященного яблока можно выбросить туда, куда вы бросаете все огрызки. Не надо его вместе с черенком съедать, у вас и так желудок к язве предрасположен, да и кишечник не луженый.
6. Адама и Еву выгнали из Рая не за то, что они яблоко до Преображения сгрызли, а потому, что они решили богами стать.
7. Говорить (совершать) заговоры в день Яблочного Спаса, которые помогут наладить отношения в семье, подарить здоровье и молодость можно лишь в том случае, если вы в Бога не верите, икон дома не имеете, в церковь не ходите.

и последнее… без нумерации и агитации:
- Яблоки, сливы, виноград и груши – освящаем, остальные яства сами дома благословим, не забывая, что Успенский пост никто не отменял. И помним, что благословляет нам Господь в этот день плоды для нашего здравия на пути к собственному преображению.

На Православии.Ру спросили:
Каким должен быть информационный пост современного христианина?
Ответил.

Если можешь словом «надо» победить глагол «хочу», то никакое СМИ не навредит

Протоиерей Александр Авдюгин:



– «Успение – ума прозрение» – именно так в народе говорили, вкладывая в это определение не только величие трех Спасов и само неповторимое чудо Успения Богородицы, но и все наши личные приобретения за месяцы от Пасхи до осени.

Разве не так?

Разве не считаем мы по осени собственных «цыплят», которые в результате летних трудов появились? Сколь не говори о плодах творческих, молитве услышанной, семейном благополучии в тихие зимние вечера, вьюга, которая «мглою небо кроет, вихри снежные крутя», не превратится в «мороз и солнце, день чудесный», если летние дни были бесплодны. Потому что – как потопаешь, так и полопаешь, а топаем, то есть делами занимаемся, мы больше всего (даже при наличии летнего отпуска) весной и летом.

Православие многогранно, причем граней этих, по мере взросления духовного и физического, все больше становится. Мирской человек до дня нынешнего так и не понимает, отчего мы радуемся, когда Успение празднуем. У виска пальцем крутит.

Казалось бы, все понятно, ясно и прекрасно. Но, как всегда, исполнение многократной просьбы Христа «Радуйтесь!» и апостольского призыва «Всегда радуйтесь» (1 Фесс. 5,16) наталкивается на неукоснительные требования, в среде нашей бытующие: запретить, не смотреть, не читать и выключить, ибо все СМИ вкупе с Интернетом есть прилог греха, залог прегрешений, возбудитель страстей и дорога к порокам.

Сам Святейший вместе с двумя митрополитами – Илларионом (Алфеевым) и Тихоном (Шевкуновым) – рассказывают нам о Церкви, посте и грехе по телевидению; «глаголом жжет сердца людей» эрудированный и эпатажный отец Андрей Ткачев; раскладывает все по полочкам мудрый протоиерей Дмитрий Смирнов вкупе с сладкоречивым батюшкой Артемием Владимировым на православных телеканалах, в Интернете и по радио. Но все едино, практика «убрать, запретить и выключить» применяется и внедряется. И не только на уровне приходов…

Ты сам выбираешь и анализируешь, что полезно, а от чего надобно воздержаться

Постовые ограничения в пище и развлечениях, безусловно, нужны и необходимы, но стены этих запретов лишь справа и слева располагаются, от внешнего греха защищают, а вот вектор вверх, к Небу, в пост открыт, впрочем, как и вниз тоже попасть можно. Если можешь словом «надо» победить глагол «хочу», то никакое СМИ, во всем его многообразии, тебе не навредит. Ты сам выбираешь и анализируешь, что полезно, а от чего надобно воздержаться. Не получается? Храм недалеко, там священник есть. Посоветуйся. Обсуди и реши.

Сможешь это сделать – и смерть Девы Марии обязательно преобразится в Успение Пресвятой Богородицы, а золотая осень только для тебя «отговорит березовым веселым языком».



                                     

Завтра Евангелие от Матфея читается. О том, что жена с мужем «плоть едина» и о запрете развода от дури в голове своей. Этот отрывок из 19 главы даже неверующие знают, а вот на последние слова этого зачала: «Кто может вместить, да вместит» (Мф.19:12) – не все внимание обращают.
А надо бы.
До дня нынешнего бытует и утверждается мнение о стаде православном, в котором всё должно быть по чину, по правилу, по канону, по указанию. Шаг вправо и шаг влево – анафема на месте. Это стремление к «одинаковости» убивает личность человека, заставляет его вернуться в ленинскую парадигму «винтика» и «шурупика» или в сталинское понимание - «незаменимых нет».
Как то забывают сторонники всеохватывающего «единообразия», что когда то Господь стадо оставил и пошел в непогоду отставшую овечку искать. Забывают, что каждый человек неповторимое сокровище, который покаявшись и причастившись вообще драгоценностью становится…
У каждого своя мера, как и только свои глаза, и только собственные отпечатки пальцев. Вместить столько можешь, сколько благословлено свыше. Не надо всех усреднять, равнять и штампировать.
Вот это тогда получится:



Где-то так.

                                               

к завтрашней проповеди
Помните, когда Господь спросил у Адама «не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть»? На что уже согрешивший Адам тут же ответствовал: «жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел» (Быт.3:12), то есть, по сути, предок наш на Бога всё и взвалил. Мол, не причем я здесь, это Ты жену мне дал, она меня и совратила.
Века изменили землю, добавили знаний ума человеческого, но в той же поре первозданного Адама осталась душа наша. Отсюда и крик по всей Вселенной: «Не виноватая я, он сам пришел».
Здесь вспоминается рассказ из Патерика:
Один старец мысленно осудил брата. Ночью слетел к нему ангел, неся душу осужденного. «Брат, которого ты осудил, умер, — говорит Ангел. — Господь спрашивает тебя, куда низвергнуть его душу за тот грех, за который ты его осудил вчера?» Тогда понял старец свое жестокосердие.
Всего лишь мысленно осудил, причем грешника и столь высокая расплата, а как же быть, когда мы обвиняем тех, кто невинен, кто просто оболган или не понят? Здесь ситуация бумеранга, то есть твое обвинение невинного, к тебе же и возвращается. Ведь каждый из нас предполагает в ином, только тот грех, на который способен сам, который присутствует в «букете» собственных прегрешений. Лгать начинают тогда, когда видят ложь, как и чужое берут лишь в том случае, если пример воровства в одном доме с тобой живет.
Поиск врагов – самый простой способ ухода от личной ответственности. Причем, этот поиск происходит практически постоянно, начиная с раннего утра, когда вину за пропавший у кровати тапок мы сваливаем на кота, забыв, что ночью сами пнули данный тапок подальше и, заканчивая, вечером, когда причину недочитанных молитв на сон грядущим находим в затянувшемся от рекламы телесериале.
Понятно, что легче жить, при наличии реального или виртуального обидчика. Срабатывает утешительное утверждение: «Сделал бы, кабы не это ….». Далее, вместо многоточия вставляйте причину или, как у православных заведено и принято, под всё и вся готовое слово «искушение».
Смею утверждать, что именно поиск очередного вредителя и есть причина всех негораздов семейных и нестроений государственных. Отрицание своей собственной греховности, постоянное оправдание личного «Я» ликвидирует в человеке творческое начало, закапывает в землю его таланты, которые, как известно по определению евангельскому, надо преумножать.
Такое безобразное отношение к Божьему началу отдаляет от Христа, и срабатывает вышедшее из Библии утверждение: «свято место пусто не бывает». Эту пустоту занимает тот, кто изначально противится добру, любви, человечности. Естественно, что имея такого «хозяина» много не настроишь, ни в душе, ни вокруг ее.
Тот, кто научился всегда находить причину собственных поражений, в ком угодно, только не в себе, уподобляется филатовскому царю возглашавшему:
Где не плюнь, куды не ткни, -
От министра, до родни –
Все сплошные вольнодумцы,
Все вредители одни…

Но ведь сказка та печально для царя закончилась.
Намного серьезней предупреждает Евангелие тех, кто не приносит плода, кто ищет не возможность сделать, а причину недалания: «…ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». (Матф.25:29-30).
Во времена не столь давние, в Оптинском монастыре преподобный старец, на долгие сетование одного из паломников на плохих людей и неудачные обстоятельства сказал: «Смотри на себя, и будет с тебя»…
В этих словах весь смысл нашего телесного и духовного существования, здесь путь и к спасению и к благополучию. Да и не надо забывать, что Господь попускает горести, болезни и нестроения для нашего же совершенствования.
Поэтому, прежде чем в очередной раз искать виноватого, давайте вспомним слова поэта: «Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты».
                                             

В классе 8-ом (или 7-ом?) в обыкновенной советской школе мы «проходили» Лермонтова.
Печорина я терпеть не мог, потому что он бросил Бэлу, обидел Максим Максимыча, издевался над Мэри, не слушал Вернера и застрелил Грушницкого.
Исходя из антипечоринского настроения, я не соглашался ни с учебником, ни с Марией Ивановной (наша учительница по литературе с удивительной фамилией – Комиссарова) в их определении данного типа, как «главного героя».
Герой, в моем тогдашнем понимании, должен быть силен, мужественен, иметь много друзей и всегда их защищать. В отношении чувств героя к женщинам всё было для меня изначально ясно и понятно: они должны были быть только такие, какие были у меня к Наташе С., в которую я был влюблен с пятого по десятый класс. Взаимно, между прочим.
Так что, когда в конце «прохождения» Михаила Юрьевича было задано сочинение о особенностях главного персонажа лермонтовского «Героя нашего времени», героем мной был выбран Грушницкий. Не помню, какие аргументы в своем школьном опусе я приводил в защиту данной серой, невзрачной шинели, но вывод был один: Печорин и сам Лермонтов есть личности, которые обижают беззащитных, обманывают всех, кто ниже их по званию и положению, и терпеть не могут бедных. Вывод соответственно делался четко в парадигме социалистического реализма: таким не место в нашей действительности!
Критического разбора от Марии Ивановны я не дождался, хотя все три дня до следующего урока литературы с нетерпением и некоторым трепетом его ожидал. Она, своим красным карандашом, лишь исправила ошибки, определила на место запятые и не поставила никакой оценки. В конце сочинения лишь стояла большая жирная красная точка. И еще был взгляд учительницы, когда она отдавала мне мою тетрадь. Взгляд с комментарием:
- Господи, чего же это из тебя получится?
Вот, получилось, Марь Ивановна. Вы уж меня простите.
Я эту жирную точку и Ваш взгляд всё чаще нынче вспоминаю.
Почему?
Да потому, что Печорины нынче кончились, сплошные Грушницкие кругом…

                           

Приходится вновь писать об этом в наших городских СМИ и в соц.сетях. Ибо чревато...

Дорогие друзья, братия и сестры!
Есть серьезный повод обратиться к Вам, и в социальных сетях вездесущего Интернета, и на странице городской газеты.
Дело в том, что в наших шахтерских городах и поселках вновь появились всевозможные «целители» и знахари, которые не только уводят, попавшихся им доверчивых людей, от веры и Бога, но и элементарно их обворовывают, забирают последние деньги и драгоценности, вкупе со здоровьем.
Происходит это обычно следующим способом.
В больнице или поликлинике, на рынке, на скамейке у дома и т.д. с тобой знакомится неизвестный человек (обычно женщина вполне приличного вида). Сочувственно и внимательно выслушивает все твои стенания, вздохи и жалобы (а у нас их сейчас превеликое множество), узнает подробности твоей семейной жизни, твое имя, имена твоих детей, внуков и родственников.
С тобой слезоточиво попрощаются, пожелают помощи Божьей, здоровья и успехов, расскажут какую-нибудь похожую историю из «собственной жизни» и удаляться, оставив тебя в умилительном состоянии, что не перевелись еще хорошие люди на земле нашей.
Они, люди сердечные, добрые и сострадательные, слава Богу, действительно не перевелись, но всегда будут встречаться и те о которых мы просим в нашей главной молитве «и избави нас от лукавого».
Не призываю быть подозрительными ко всем и вся, а вот о внимательности и осторожности при встрече с неизвестными, как бы прекрасно они не выглядели нужно обязательно помнить. Как среди зерен и плодов вырастают сорняки и лопухи, так и среди «говорящих красно», есть те, для кого ты лишь объект их личного обогащения и нечестного заработка.
Дальнейшее развитие сюжета элементарно и стандартно. Пройдет немного времени, может быть, даже день-два и тебя встретит совершенно незнакомая личность, которая назовет твое имя, твой возраст и твои проблемы. Затем последует четкое и категоричное: «На вас порча, вас сглазили» или неизменное наше родное - «вам пороблэно». Естественно, тут же будет предложено ликвидировать страшное «проклятие», за определенное вознаграждение, которое избавит вас, как от денег, так и от Бога.
Почему от Бога? Да потому что не существует в мире и никогда не существовало сглаза и порчи. Они появляются только тогда, когда вы в них поверите. Об этом еще евангелист Матфей сказал «по вере вашей да будет вам» (Мф. 9:19). Поверив в существование сил «сглаза» и «порчи» вы тут же отступаете от Бога, прогоняете Его и даже, если обращаетесь к Нему в молитве, то ответа не будет, так как нельзя служить Богу и мамоне.
Прислушайтесь к старцу великому, преподобному Макарию Оптинскому: «Когда с человеком беда случится, он не переносит ее с терпением, а на других злобствует. Кто много думает о колдовстве, то и вправду от своей думы при попущении Божием беду может получить. Поверит человек, что на него колдун болезнь наслал, начнет беспокоиться и заболеет. Для истинного христианина не страшны наговоры, порчи, потому что не дано от Бога власти колдунам и ворожеям».
К сожалению, слишком велика когорта тех, кто обращается к Богу только два раза в жизни, да и то несамостоятельно: крестятся в возрасте младенческом и отпеваются в состоянии покойницком. Они обычно и являются клевретами лукавого, верующему во всю «чертовщину», которую он придумал.
Использование «целителями» и знахарями церковной атрибутики и каких-то тайных «молитв» всего лишь агитационный цирк под покровом заговоров.
Никто не сможет сделать христианину ничего плохого, если он тверд в своей вере: «верен Господь, Который утвердит вас и сохранит от лукавого» (2 Фес.3:3).
Вера в приметы, сглаз и пресловутую «порчу» лишает вас человеческого достоинства, так как человек создан по образу Божию, и делает губкой впитывающей зло для окружающих и болезни для себя любимого.
К сожалению, мы, священники, так и не смогли объяснить всем и вся, что сглаз, порча, приворот не существуют для человека православного. Они появляются только тогда, когда у нас, вместо Бога настоящего, спасающего и излечающего, лишь пресловутый «бог в душе», верящий во всю гадость, начиная с черной кошки и пустых ведер и заканчивая новоявленными «целителями», пришедшими за вашими душой и деньгами…
Простите за конкретность и нелицеприятность, но не надо отправлять себя на кладбище раньше времени, оставив своих наследников нищими…

Здесь служим и молимся.


Наш приход. Донбасс. Шахтерский город Ровеньки, ЛНР. 26 июня 2018. Утро.

                                     

Саратовский журнал «Православие и современность» в своем последнем номере решил разобраться является ли полемика в интернете искушением?
Спросили и у меня.

Становится ли участие в общественной полемике искушением для вас как для христианина?

Протоиерей Александр Авдюгин, настоятель храма во имя святых Богоотец Иоакима и Анны в Ровеньках (Луганская Народная Республика):

Не столь давно на местном ТВ в Луганске в утренней программе меня спросили: что делает по утрам среднестатистический священник, и я конкретно. Причем ведущий, предваряя ответ, начал:
— Вот, вы встаете, умываетесь, молитесь, а потом что?
Пришлось немного эту стандартную последовательность нарушить, так как у меня после умывания следует проверка почты и просмотр ожидаемых писем и сообщений, а уже затем молитва. Почему так? Потому что если я помолюсь, а затем проверю почту и прочее, что за ночь стеклось в почтовый ящик, то молиться нужно снова.
Действительно, интернет-дискуссии для священника — это самовольное хождение в комнату смущений, искушений и соблазнов. Это раньше — идешь к Преосвященному и просишь у него благословения на участие в каком-то форуме, приблизительно православном. Нынче иначе. В соцсетях уже по умолчанию быть благословляется, e-mail обязателен, а наставления, как себя вести в интернетпространстве не только от местных архиереев, но и от самого Патриарха, регулярны и конкретны.
Не могу сказать, что владею какой-то новой методикой выхода из того состояния, в которое приводит меня прочитанное и увиденное; что мне совсем несвойственно желание хотя бы виртуально поколотить слишком назойливого собеседника или бескомпромиссного оппонента. Но у православного (тем паче священника!) есть одно неоспоримое преимущество — он молитвы знает.
Прочел внимательно, не торопясь и вдумываясь, молитву, смотришь, и уже пред тобой не реинкарнация рогатой сущности с университетским образованием и апломбом «поставить всех попов на место», а личность ищущая; что за едким пафосом и занудством кроется желание что-то понять. Конечно, есть люди, пришедшие в дискуссию или полемику с одной-единственной целью: оскорбить, грубостью обратить на себя внимание, но они, во-первых, редки, а во-вторых, работает принцип «не трогай тролля, он сам испарится».
Главное — для себя лично решить: с какой целью заходишь в Интернет? Если только для того, чтобы что-то рассказать, попросить
помолиться или узнать все-таки, какие грехи на Таинстве соборования прощаются или вообще не прощаются никакие,— тут все просто и понятно. Православный Интернет все это решает. Но если ты врываешься в социальную сеть с желанием обличать, расставлять приоритеты и «выводить на чистую воду»… то лучше
все же о приходском коте рассказать или интересной ссылкой поделиться.
От обличения до осуждения дистанция столь мала, что ты можешь не заметить, что превратился уже из священника в прокурора без конфессиональной принадлежности.
Разъяснять, объяснять, рассказывать, или, говоря нашим языком, свидетельствовать — это, как мне кажется, главная цель пребывания в Интернете для православного человека и священника.
Есть табу. Там, где откровенное кощунство, делать нечего; туда, где политический раздрай, ходить точно не надо. Кощунников не переубедишь, а политические разборки — это и смущение, и осуждение, и откровенный грех. Как сказал один из апологетов: о политической позиции священника может знать только избирательная урна.
Священник в Интернете и в соцсетях нужен. Только идти туда для того, чтобы «себя показать», не следует, а вот свидетельствовать об Истине — это очень даже полезно.


Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь небесный
Исходил, благословляя…

Тютчев

18 лет назад написал я эти размышления в городскую газету. Тогда, в 2000, об этом еще можно было говорить спокойно, затем, с первого десятилетия двухтысячных, подобные слова и мнения стали нежелательны. Сейчас, слава Богу, о русском, русскости и Руси Святой у нас уже думать, рассуждать и писать не возбраняется...

Слово к неделе всех святых в земле Русской просивших
(2000 год)

Задумал Бог под видом старичка сойти на землю и посмотреть, как живут люди, богатые и бедные. Постучал Он в большой и красивый дом. Дверь открыл хорошо одетый, пышущий здоровьем мужчина. Старик попросился переночевать, но тот отказал из-за недостатка места, прогнав за порог: «Иди от моего дома!»
Отправился тогда Бог к самой бедной лачуге. Открыл Ему такой же, как Он, старик и пригласил в дом. Приготовив скудную трапезу, старик со старухой попросили гостя разделить с ними ужин. Утром Бог спросил их, чего бы они хотели иметь в своей жизни: «Просите, все будет по вашей воле». Они ответили: «Мы старики, ничего нам уже не надо. Хотим только умереть в один день и час». «Да будет по-вашему», - сказал Бог. – Когда придет ваше время, выходите на площадь вдвоем и обнимитесь крепко».
И это время настало. Вышли они на площадь и изо всех сил прижались друг к другу. Сверкнула молния, ударив в то место, где стояли старики. Расщепилась земля, и выросло тут оливковое дерево, которое по форме напоминало обнявшуюся пару.
Это притча, но есть и быль.

Господь когда-то избрал еврейский народ, как общность, чрез которую будет исходить Его воля, Его Откровение. Богоизбранность – дар, который можно по нечестию и греховности утерять. Так и случилось. Прогнали Бога с земли обетованной, как и в притче, богатый прогнал бедного старика.

Божьим словом – земля живится. Впитала это Слово земля Русская. Приняла она Бога из многих мест и стран гонимого и не только приняла, а и окрестилась «Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа». Племена славянские, милостью Божией, чрез разорения, раздоры и горести стали Русью Святой, Третьим Римом.

Удары врагов, молнии несчастий и стрелы бед претерпела она нерушимо, потому что обнявшись крепко-крепко стояли вместе три народа, три равноправные истины – народ русский, народ украинский и народ белорусский. Распростер над ними Христос крону Своей благодати, Своей Защиты.

Широта душевная, забота духовная и любовь всепрощающая – это отличительные черты любого их трех. Материальное богатство, стремление к комфорту и неге никогда не были, и не будут, нашей чертой.

Скажите, где еще в мире вы могли бы увидеть бедные селенья, разбитые дороги, неказистую одежонку и храмы Божие, поражающие своей красотой и богатством? «Не хлебом единым жив человек». Тем паче человек русский. Да и когда обычно у нас строятся храмы Божии - в годы разорений и кризисов. Значит, уповаем мы на Бога, на Его одного надеемся.

Порушили мы крону защиты Божией, оголили, заступничество Пресвятой Богородицы годами безбожия и раскололся ствол. С болью, треском рвущейся живой плоти растянули единое целое в три разные стороны и держим-держим, схватившись, каждый за свою часть, не даем соединиться и обняться. Теперь любая гроза – беда, каждая молния – несчастье.

И кто держит? Те, кто без роду и племени, кто знает различия, но не видит единого. Да и не различия это вовсе, а особенности каждого. Как супруги не различны по полу, характеру и виду, а все знают, что «Муж и жена одна …»

Силы наши распыляем на дела ненужные и безбожные. Вот недавно, чуть новый раскол церковный не сотворили, наслушавшись басен о налоговом номере. Вопль бесноватых женщин и неизвестно откуда взявшихся «старцев» приняли за «откровение», а спокойный рассудительный голос всей полноты Церкви Православной отвергли.

На что себя тратим, православные? Кому уподобляемся? Под этот искусственно созданный вопль «Спасайся, кто может», нас тихой сапой лишили национальности. Откройте новые паспорта. Кто мы теперь? Иваны и Остапы не имеющие родства, серая и однородная «общность».

Почему это произошло? Виноватых искать – себя обелять, но все же:

Из заморских стран едут нехристи
И с собой везут нравы срамные,
Всем заморским Русь заполнили,
Так, что духу нет православного.


Знаем откуда нечисти на земле нашей прибавилось, каким ветром занесло ее на нашу сторонушку.

Расщепили ствол, растянули в стороны разные, но вот вырвать - не получится, ибо Русь мы – кондовая, коренная, а корень то - цел. У него и трехсотлетнее иго басурманское хватило силушки пережить и выстоять, а уж «инородцев», из нашего племени вышедших, но другому поклоняющемуся – переживет.

Все мы дети Руси Святой и Бог поругаем, не бывает. Все вернется на круги своя. Не в силе Бог, а в правде. Врозь мы не народ, а народности. Надо до конца договаривать известную поговорку об одном в поле воине. Она, в действительности, звучит так: «И один в поле воин, коль по-русски скроен». Пора понять нам грешным, что расколы и нестроения привнесли нам те, кто отверг Спасителя, кто гордыней и ненавистью своей оскверняет сегодня Святую землю, а к нам, в последний удел Пресвятой Богородицы, привносит ереси, злобу, разделения и нестроения.
* * *
Впустили мы Бога в дом свой, ведь душа каждого – храм Божий. Накормили Его - исповедью раскаяния. Уложили отдыхать - нашим обещанием не творить более, непотребное, поэтому - выполнит Он наше желание быть во веки вечные, обнявшись, вместе, под единой кроной Его благодати.

Есть еще на земле сыны русские,
Православную веру хранящие.
Сколько мучеников, исповедников
Под Престолом стоят Вседержителя,
День и ночь умоляют с Пречистою
О родной стороне, об Отечестве.
И пока в Церквах Божиих молятся,
Панихиду не правь по Святой Руси.


С Праздником Всех русских святых!

Баба Марфа



написалось

Небольшой флигелек, где жила бабушка Марфа, под горой расположился, в самом конце села. Гора, конечно не кавказская и даже не уральская, но от холодного северного и мокрого западного ветров всегда прикрывает, так что огород у Марфы ранний. Кто-то еще пропалывает картошку да с колорадской нечистью борется, а бабуля уже потихоньку урожай собирает и в подвал складирует. Подвал же у нее особенный. Не вглубь в землю вырытый, а в бок горы входящий, как штрек шахтерский. Никаких лестниц не надо.

Среди сельской ребятни до нынешнего дня уверенность пребывает, что из того подвала на другую стороны горы, к пруду тайный ход есть. Может быть, и был лаз сквозь гору, но теперь утверждать уже трудно. Когда бабу Марфу во время донбасской войны дети к себе забрали, обвалился свод горизонтального погреба. Не проверишь.

Марфа в селе была персонажем известным и можно даже сказать – знаковым. Известным потому, что всю жизнь тут жила, всех знала и пару дюжин младенцев, как крестная мать, во времена советские и сугубо атеистические смогла окрестить у единственного на всю округу священника. Всех своих крестников по именам помнила, следила, чтобы каждый из них «Отче наш» прочитать мог и крестик на шее носил. Знаковость же бабы Марфы заключалась в том, что она «на дух» не переносила всех тех, кто пьет, выпивает или домашнее зелье изготовляет, что, как вы понимаете, великая редкость в наших весях.

Когда в последнюю хрущевскую семилетку деревянный храм в селе окончательно под колхозный склад отобрали, а затем по бревнышкам разобрали, Марфа только одной ей известным способом смогла приходские богослужебные книги из церкви вынести и спрятать. На все требования участкового Пашки вернуть «опиум религиозный», так как в описи церковного имущества он есть, а в наличии отсутствует, Марфа отвечала лаконично и однозначно:

– Шукай, ирод!

Затем брала стоящую всегда под рукой метлу, и тут же вокруг залихватски блестящих сапог сельского стража порядка образовывалась невесть откуда взявшаяся куча пыли и мусора. Участковый в Бога, конечно, не верил, но в том, что колдуны и ведьмы существуют, не сомневался. Да и как сомневаться, если Марфа при каждом его визите за «украденным добром церковным» всегда напоминала ему о том, о чем он и вспоминать не хотел и чего, по его мнению, никто знать не должен.

Вскоре Павла в район забрали, а в доме Марфы по воскресеньям стали женщины собираться и о «божественном» размышлять да говорить. Посиделки эти всегда заканчивались пением «псальмов». Именно так в селе называли то, что они раньше в церкви на клиросе пели. Правда, со временем клиросный репертуар обогатился народными интерпретациями и произведениями, но в умиление поющих и слушающих он приводил, на благостный лад настраивал и добрее делал. Дошло до того, что мужья своим сварливым женам иногда сами говорили:

– Ты бы к Марфе, что ли, сходила, псальмы попела, а то как мегера все бурчишь да на всех кидаешься.

Надобно еще сказать, что, как только Марфа сына родила, после первой дочки, муж ее на шахте погиб. Одна она с детьми осталась, но черный платок после сороковин сняла, одиночество свое ничем не подчеркивала и за льготы, положенные от государства, «не боролась». Дадут копейку или пару пудов зерна выпишут – слава Тебе, Господи; забудут – добиваться на шахту и в «совет» не ходила. Уважали за это Марфу. Все. Даже те, кто ее терпеть не мог из-за принципиальности в деле самогонном.

Прошли года. Власть поменялась. Колхоз развалился, и Бога разрешили. Лишь Марфа всё такой же оставалась, только морщин прибавилось да узелки на руках от забот огородных появились. Как всегда, каждое утро Марфа совершала практически полный обход немалого села по только ей известному маршруту, который менялся в соответствии с житейской обстановкой и личной необходимостью.

Если баба Марфа в летние дни в своем неизменном платье в горошек, покрытом сверху подарком дочери – пуховым платком, или зимой в дорогой, по мнению сельчан, подаренной сыном дубленке и в том же платке, но уже на голове, заходила в чью-то калитку, то на данном подворье могло быть лишь две проблемы. Первая – поздравить крестника или крестницу с событием житейским; вторая – утихомирить враждующие или скандалящие семейные стороны. Не всегда подобная сельская дипломатия на «ура» воспринималась, но, увидев бабу Марфу в ее неизменных высоких галошах с красной пролетарской внутренней отделкой летом (они у нас чунями назывались) или в тех же чунях, но на валенках – зимой, крестницы с крестниками улыбались, а повздорившее семейство в конце концов успокаивалось.

Впрочем, профилактические обходы со временем стали происходить все реже, и причиной тут был не возраст бабы Марфы. Церковь в селе решили построить. На старом месте, где храм разрушенный располагался, возрождать его несподручно было. Клуб с его диско-рок-грохотом соседствовал, а перед ним памятник одному из тех, кто всю свою жизнь с Богом боролся, соорудили. Да и власть сельская хотя и перешла в мелкособственническую сущность, по старой привычке не решилась в центре села землю под церковь дать. Около кладбища выделили пустырь – с полной уверенностью, что из этой затеи старожилов сельских ничего не выйдет. Кто же предполагал тогда, в начале 1990-х, что не пройдет и двух десятков лет, как центр именно к церкви переместится, а списанные по возрасту старики со старушками построят храм, куда та же власть всех приезжих гостей государственного, районного и прочих рангов на праздники и экскурсии приглашать будет.

Помолодела баба Марфа при храме. Нет, года прибавились¸ палочка для более уверенной ходьбы появилась, спина к земле преклонилась, но стала старушка душой моложе и сердцем нежнее. Крестников она, конечно, не забыла, советы о семейном благополучии давала и пьяниц по-прежнему гоняла, но преобразилась Марфа. Душа, она ведь не стареет, а тут место сооружают, где души все живут.

Откуда силы брались? Да на хозяйстве пару коз всего оставила, курей дюжину, собаку с кошкой, и огород вдвое меньше стал.

– Зачем мне больше? – говорила Марфа. – На еду хватает, и слава Богу.

Ежедневный обход села остался в истории, а вот дорожка «напрямки», через огород бабы Марфы, к храму приобрела почти асфальтовый вид: старушечьи неизменные чуни натоптали.

Забот по храму у старушки было столь много, что даже настоятель отец Стефан вряд ли смог бы их перечислить. По сути два старосты были при приходе: дед Матвей да баба Марфа. Дружно они управлялись хозяйственными делами, которые по субботним вечерам, после всенощной намечали. Отслужат, помолятся и на скамеечке возле церковного колодца вместе с священником планы на грядущую неделю планируют да о жизни разговаривают.

Как-то на очередном церковном совете в составе трех лиц заговорили о крещениях. Отец Стефан с грустью констатировал:

– Вот помрете, Марфа, и в селе ни одной Марфы не останется. Сколько крещу, сплошные Ольги, Олеси с Иринами… Даже Мариями почти не крестят.

Бабушка тут же категорично возразила:

– Не помру, батюшка, пока Марфу в купель не окунешь.

– Договорились, – ответил священник, хотя уверенности в его словах как-то не просматривалось.

***

О том, что на эту мирную землю вернется далекий 1942 год, завоют, как в прошлую войну, снаряды, застучат и завизжат по хатам, домам и дорогам села пули, прилетит самолет и разнесет ракетами в клочья вместо подстанции, по которой стрелял, ферму с коровами да кроликами, никто даже в страшном сне представить не мог. Но пришла беда.

Как только стало ясно, что без смертей, пожаров и горя не обойдется, приехал с далекого Урала сын бабы Марфы и увез ее к себе – досматривать да доглядывать.

Плакала бабушка, но сыну подчинилась. Когда увозил старушку по уже небезопасной дороге, мимо горящих полей и грохота приближающихся боев, Марфа все осеняла крестом село, где каждый камешек родной, всякая калитка ей открывалась, всех по именам знала, где жизнь прошла.

Прошел год. Война отодвинулась. Щербины пулевые и от снарядных осколков на храме заделали, стекла вставили, сдвинутый взрывной волной купол водрузили на место. Службы править стали как положено. По календарному графику и в алтаре, а не в погребе.

Первые крестины после военного горя вскоре определились.

Девочка. Двухмесячная. Родители, восприемники – крестные, по-нашему, – молодые да красивые. Радостные.

– Как назвать дочку хотите? – спросил отец Стефан и предложил: – Давайте по святцам имя подберем.

– Нет, батюшка, – возразил отец ребенка, – мы ее Марфой решили назвать.

Отец Стефан ничего не сказал – он в алтарь убежал, чтобы его слез не видели.

Успокоился. Окрестил, а через полгода известие получил от сына Марфы. Преставилась старушка в вере и мире духовном.

Дождалась.

https://pravoslavie.ru/113490.html
                                         

Продолжаю публикацию воспоминаний о игумене Павле (Волгине).
Сегодня закончил расшифровку воспоминаний Беляевой (Гнетневой) Надежды Николаевны.
Стилистика текста сохранена, только ошибки исправил.

Предыдущие рассказы и записи о подвижнике:
Первая часть ЗДЕСЬ.
Вторая ЗДЕСЬ
Третья ЗДЕСЬ
Четвертая ЗДЕСЬ
Готовим небольшую книгу о игумене.


Read more...Collapse )



Зачем я их собираю? Представления не имею. К фигуркам всяким каменным - равнодушен, а вот к шарикам, пирамидкам, многогранникам из камня какой то пиетет.
Батя с соседнего прихода в гостях был, критически осмотрел, похекал, потьфукал, междометий всяких добавил и как теща моя говорила "зробив висновок", что в переводе означает "сделал вывод":
- Чего в век каменный потянуло или в язычество?
А меня ни туда, и ни туда абсолютно не тянет, а камушки нравятся.
Благочинному подарил парочку. Доволен.
Может быть, на старости лет, в детство впадаю ?

Милосердие




Дорогие друзья!
Молитвенно и искренне признательны за материальную поддержку наших прихожан.
На Ваши средства, присланные с 2 апреля по сей день, мы смогли полностью укомплектовать 15 приходских аптечек, привезти медикаменты для четырех особо нуждающихся больных, купили «приличные» продуктовые наборы для пятерых «детей войны» (четыре старушки и один дедушка), приобрели два тонометра, помогли двум инвалидам первой группы.
У нас сейчас, слава Богу, тихо. Война в 80-100 км. от нас, снаряды не рвутся, но ситуация не из легких, поэтому Ваша поддержка крайне необходима.
За каждого из Вас мы молимся на каждом богослужении.
Хочу перечислить имена тех, кто нам помог в эти последние полсотни дней.
- Алексей Анатольевич
- Ольга Валерьевна
- Олег Васильевич
- Александр Борисович
- Галина Анатольевна
- Николай Николаевич
- Андрей Алексеевич
- Елена Леонидовна
- Марина Николаевна
- Ирина Валерьевна
- Лариса Германовна
- Ирина Викторовна
- Дмитрий Николаевич
- Сергей Станиславович
- Илья Александрович
- Ольга Альбертовна
- Алла Анатольевна
- Екатерина Михайловна
- Юлия Александровна
- Екатерина Олеговна
- Андрей Алексеевич
- Валентина Николаевна
- Николай Николаевич
- Дмитрий Владимирович
- Павел Юрьевич
- Евгений Николаевич
- Нина Анатольевна
- Петр Юрьевич
- Владимир Николаевич
- Валерий Юрьевич
- Иван Евгеньевич
- Анастасия Васильевна


Спаси Вас Господи!



Вознесение Господне

                             

Удивительны праздники православные! Удивительны не только по своей великой значимости и мистической глубине, но и по способности соединять в себе, казалось бы, несовместимое.
Это происходит потому, что вера наша не является верой мира сего, она - «внеземная». Категории и понятия принятые здесь, в миру, для неё не только не обязательны, но и, в большинстве случаев, вообще не нужны. Пример этого - праздник Вознесения Господня, который мы празднуем в этом году 17 мая.
На сороковой день после Своего Светлого Воскресения Христос взошел вместе с Своими учениками на гору Елеонскую и в последний раз наставив Своих учеников, благословляя их и множество собравшихся, вознесся на небо.
По сути своей это событие должно было бы опечалить апостолов и ближайших учеников Спасителя, но они радуются... Евангелист Лука повествует: «По Вознесении апостолы с радостью вернулись в Иерусалим» (24, 52). А где же печаль расставания? Если мыслить категориями земными, то после проводов и прощаний особой радости не бывает, другие чувства переполняют нас при расставаниях. Почему же Вознесение радостно?
Завершился путь спасения. Господь Своей жизнью, страданиями, смертью, воскресением и вознесением указал нам путь, который возможен для каждого из нас. Нам лишь остается следовать ему, а именно: прожить эту жизнь в вере и терпении, во всем уповать на Бога, без ропота и стенаний переносить жизненные неурядицы и искушения, очищаться таинством исповеди и Святого Причастия от грехов и неправедных поступков, любить ближних и дальних, но, более всего, никогда не сомневаться в возможности спасения.
Велики требования? Безусловно. Но сколь велика награда? Какие земные блага и радости могут превзойти вечную жизнь в совершенстве, разуме и постоянном развитии своей духовности? Ведь мы не только останемся «быть» во веки, но и сохраним своё «Я» от которого будут отброшено все плохое и несовершенное, т.е. смертное.
Жить «по Божьи» дело не легкое, но вполне возможное для каждого. Для этого крайне необходимо почаще молитвенно взирать вверх. Вспомните, когда Господь возносился апостолы, по любви к своему Учителю, долго стояли, смотря на небо, принявшего их Наставника. И за это Ангелы, явившись, сказали им: «Что стоите зряше на небо?» Нам же сегодня они говорят другое. «Сынове человеческие, что стоите зряше не на небо, а на землю?» Поэтому часто и не понимаем мы праздников православных, что уперли свой взгляд, свои мысли и желания в земное. Копим земное, лишаясь небесного, как то небезызвестное животное, угробившее дуб, желудями с которого и жива то была.
Радость апостольская еще определялась и тем, что Христос, пред Своим Вознесением дал им три обетования, три обещания. Прежде всего это то, что Он пребудет с нами «до скончания века», Евангелие Его (в переводе с греческого «Евангелие» - «благая весть») будет проповедано всему миру, и главное, что и случилось по прошествии 10 дней, на них снизойдет Дух Святый и будет основана Церковь, через которую спасутся все верящие в Него.
Поэтому и не грустны апостолы. Поэтому и служится великий праздник Вознесения Господня в белых облачениях, поются радостные песнопения и раздаются праздничные поздравления. «Аз есть с вами, и ничто же на вы», - звучит в кондаке праздника, т.е. Христос с нами и никто не может нас победить. Силы наши слабы, но помощь дана нам великая и сомнения в том, что мы достигнем цели быть не должно.

С Праздником!

                                       

В наше время, в реалиях постсоветского пространства, лишь один праздник может называться поистине народным и священным – День Победы, который отмечается 9 мая. Почему так случилось? И почему нам, верующим, не удалось сделать столь же значимыми для всех праздники Пасхи и Рождества Христова?

Протоиерей Александр Авдюгин

– Бабушкин Шарик вкушал непрезентабельную собачью пищу из немецкой каски, а подпоркой крыши в курятнике и коровнике служило противотанковое ружье.

Вечером народ деревенский, управившись со скотиной и прочими хозяйскими заботами, восседал в палисадниках и под завалинками на скамейках, причем женщины отдельно, а мужики отдельно. Мужская часть обычно обсуждала бои и победы в 20 лет назад закончившейся войне, а женская – сокрушалась о заботах, той же войной оставленных, и перебирала имена с фронта не вернувшихся. В качестве слушателей и соединительной нити между мужской и женской группами (провайдерами, по-современному) были мы, мальчишки и девчонки, свезенные в деревню на летние каникулы из близлежащих городов.
Прошли года, уже мы стали нянчить внучат. В деревне, где прошло детство, рядом с клубом и памятником воинам-освободителям появился храм, на скамейках – только старушки приблизительно моего возраста, и лишь двое воевавших, да десяток «детей войны» – остальные недалече, на сельском погосте. И тут, и в вечности.
Изменились темы вечерних посиделок, иное обсуждается и волнует, но никуда не делись цветы под бронзовой доской с перечнем имен в основании памятника защитникам, как и в деревенских синодиках на страничках «об упокоении» есть и воины Иоанны, Василии, Николаи, Архипы и прочие, прочие, обличье которых забылось, а память осталась…

Не помню Рождества или Пасхи, когда бы в радости этих торжеств не было молитвы о тех, кто защитил, освободил и дал возможность жить. Не было таких. И не будет!

Церковные праздники – они ведь не только основания евангельские да ветхозаветные имеют, они – начало нашей памяти, не в мозгах, а в душе хранящейся.

Не было бы Полка Бессмертного, если бы в свое время не окунули нас в купель крестильную, если бы не носили мы в большинстве своем крестик нательный, если бы не звучало в храмах «Со страхом Божиим и верою приступите!»

День Победы не превосходит Пасху, Покров или Рождество. Это праздник, который в них имеет свое начало. Ведь недаром же над побежденным фашизмом, над взятым рейхстагом, над освобожденной Европой взметнулась наше знамя с георгиевской лентой в дни Светлого Воскресения.

Так что давайте не будем разделять и сокрушаться. Нет разделения между церковными праздниками и Победой, потому что без первых не было и второго…

http://www.pravoslavie.ru/112787.html

С Днем Победы (4)



И последнее, к Празднику Победы в не столь давние времена написанное.

Эти две заключительные небольшие заметки происхождение в 2013 году имеют. Отредактировать бы их надобно. Не последней та война Отечественная оказалась. Пришлось и мне со своими прихожанами слышать грохот орудий, взрывы мин и снарядов, видеть убитых и раненых, пережить страхи смертельной опасности и не передающиеся словами горе потерь.
Уроки тех лет не стали для всех и вся абсолютным табу на военные действия, окопы вновь нарыты там, где они были 80 лет назад, ненависть в превосходной степени празднует свое торжество, слова о мире, дружбе и радости человеческой жизни используются лишь, как прикрытие перед приказом открыть огонь.
Забыт май 45-го?
Так хотелось бы напомнить, что даже здесь, на грешной земле, Бог поругаем не бывает. Зло, то есть те, кто забыл Великую Отечественную, не помнит флаг над поверженным рейхстагом, кто ради своих амбиций дал команду убивать будут наказаны…
Тексты же, пять лет назад написанные, пусть останутся без редактуры. Как напоминание, как урок, который нельзя забывать и переиначивать.



О прикосновении к войне
Мне не пришлось слышать призывов к атаке, я не видел растерзанные взрывами тела убитых солдат, как и не довелось стрелять в тех, кто напал на мою Родину.
Господь даровал мне родиться позже, когда уже не передавали сводки Совинформбюро и перестали бояться идущего к дому почтальона. Похоронок я не видел, как и не слышал истошные крики матерей, провожающих своих сыновей на фронт.
Позже родился, но, всё же, война была еще рядом. О ней напоминала и немецкая каска у нашего дворового стража Барсика, служившая ему миской, и ремень отца, регулярно им использованный в воспитательных целях.
Да и как было не использовать этот ремень, если наши мальчишеские походы за многочисленными в то время патронами и минами, оставшимися в окрестных посадках и балках, заканчивались взрывами в колхозном саду?
Откапывали и боеприпасы, и оружие, хвастливо демонстрируя находки своим сверстникам, пока… один из снарядов не взорвался в руках у одноклассника. После того, как сверстника похоронили, снаряды и патроны мы больше не искали.
Это было реальное прикосновение к войне.
К страшному и непоправимому.

О героях
Сегодня практически не осталось никого, кто знает, что такое передовая, кто окапывался, совершал марш-броски и страдал от ран в госпиталях.
А в мою юность и молодость таких было много, но только теперь они стали для меня героями.
Все. До одного.
Почему?
Ответ и прост, и сложен.
Прост оттого, что для Бога нет живых и мертвых – все живы в вечности. Сложен потому, что расхристанное современное, навязанное нашими же грехами, общество очень активно и настырно просит окружающих забыть о тех подвигах и страданиях.
Нынче все чаще и чаще можно услышать и прочитать, что прошедшая Великая Отечественная – не война за освобождение и человеческую будущность, а столкновение двух сопоставимых по жестокости режимов.
«Факты» приводят, «документы» цитируют. Полистаешь, посердишься, огорчишься, что подвиг народный забыть хотят и понятие «враг» уничтожить, а затем просто вспомнишь:
— Дядь Вась, а ты когда на фронте был, о чем думал?
Дядька смотрит одним глазом на меня (второй под Лодзью потерял), очередную «беломорину» закуривает, по голове меня гладит и просто так отвечает:
— Да чтобы ты, Шурка, родился…
В детстве я этот ответ не понимал, лишь теперь ясно, что он тогда уже действительно обо мне, только в 54-ом на свет появившемся, думал.
Теперь точно знаю, что дядька – герой великий, потому что без него многих из Вас, кто читает эти строки, просто бы не было.

День Победы (3)

                                         
Военное.

- Дядь Коль, а ты немцев много на войне убил?
- Убивал, наверное.
Это «наверное» меня, мальчишку лет десяти, родившегося через девять лет после войны и постоянно об этой несправедливости сожалевшего, никак не устраивало.
Допрос продолжался.
- Как это, наверное? Ты ведь артиллеристом был, с пушки стрелял, и не знаешь?
- Да как же я знать могу, если наши орудия в ряд поставят и стреляем мы залпами по тем местам, где немец находится.
- Но ты ведь по ним целился?
- Целился, конечно.
- Значит, убивал, - делал я окончательный и удовлетворительный вывод, хотя ожидал более захватывающих рассказов о сражениях, боях и подвигах.
Особенно же были непонятны разговоры между дядькой и его друзьями, когда они за столом или «на природе» вместе собирались. Мы с моими братьями двоюродными и друзьями нашими никак уразуметь не могли, за что это они свои ордена с медалями получили, если на войне только и делали, что от ран по госпиталям лечились, окопы копали и переходы по холоду и грязи совершали.
Странная война у них была. Совершенно неинтересная.
Вот друг у нас был, мы его Шохой звали, так он все о настоящей войне знал. С разведкой, пленными фрицами, дотами с пулеметами и картами секретными. Нет, Шоха не воевал, он всего лет на пять старше нас был, но историй знал много. Говорил, что ему их дед рассказывал, который был летчиком-героем.
Мы Шохе верили. Да и как не верить, если Шоха нас водил в те места, где раньше бои были, а там можно было не только каску немецкую найти, но и патроны отыскать.
Как то после майских праздников собрались мы в колхозном саду в «войну» поиграть. Поделились на наших и немцев, о правилах «убит-ранен» договорились и только собрались сражение начинать, как Шохин свист услышали.
Шоха у речки, на бугре стоял и нам махал, к себе звал.
Сашка Забедин, самый младший в нашей компании тут же завопил:
- Пацаны, побежали, мне Шоха говорил, что придет и мины немецкие принесет. Взрывать будем.
Гурьбой ринулись к реке.
Рядом с Шохой, у его ног, лежал видавший виды мешок, а в нем, когда Шоха мешок приоткрыл, мы увидели два продолговатых цилиндра грязного цвета.
- Мины из миномета немецкого, «кабанчиками» их называют - разъяснил Шоха.
«Кабанчики» взрывали на краю сада, в корневом дупле большой старой яблони, недалеко от речки. Собрали сухой травы и коры, на них положили хворост, а сверху два снаряда.
Разожги костерок и бегом прятаться за речным обрывом. Лежим тихо. Головы не высовываем. Страшно. Сжались, уши руками позакрывали.
А взрыва нет и нет.
Осмелели.
Сашка к краю подкрался, выглядывает, а Шоха решил вообще вылезти. Разузнать, в чем дело. Полез.
Тут и рвануло.
Шохе ничего, просто вниз отбросило, а Сашке маленький осколок в глаз попал. Живой Сашка остался, только без глаза.
Бабка Сашкина нам сказала, что его Бог спас, а мы не верили и Сашку ругали, что из-за него нас всех выпороли, как следует, а Шоху, чуть в колонию не отправили.
Прошло много лет. Был я в тех местах. Бродил по заброшенному бывшему колхозному саду. Яблоню ту искал. Не нашел. А место определил сразу. Речной обрыв никуда не делся.
И Сашку отыскал. Он там же живет. С черной, въевшейся в щеку и лоб повязкой, закрывающей потерянный глаз. Внуков растит.
Теперь мы все вместе с ним знаем, что нас Господь сохранил, как и понятны нам нынче рассказы о войне наших дядек…

О Родине
Это была священная война. Сколько бы ни прошло времени, насущны, современны и близки для меня слова Патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского), сказанные им в мае победного 1945 года:
«…Бог посрамил дерзкие мечты злодеев и разбойников, и мы видим их теперь несущими грозное возмездие за свои злодеяния. Мы уверенно и терпеливо ждали этого радостного дня Господня, – дня, в который изрек Господь праведный суд Свой над злейшими врагами человечества, – и Православная Русь, после беспримерных бранных подвигов, после неимоверного напряжения всех сил народа, вставшего как один человек на защиту Родины и не щадившего и самой жизни ради спасения Отечества, – ныне предстоит Господу сил в молитве, благодарно взывая к Самому Источнику побед и мира за Его небесную помощь в годину брани, за радость победы и за дарование мира всему миру».
***
…Недавно была Радоница. День поминовения.
Ходил по городскому кладбищу, читал фамилии и имена, служил литии и выискивал тех, кто знал ту войну не понаслышке.
Они уже почти все там.
Герои, благодаря которым я живу, кто защитил нашу страну, кто не дал стереть нас жестоко и безжалостно с лица Земли.
Помолимся о них. О их подвиге. Они дали мне и вам увидеть красоту Божьего мира и иметь возможность быть с ними в вечности.
Христос Воскресе!


С днем Победы! (2)



Бабушкин Шарик имел собственную тарелку. Ей была немецкая каска.
Летом, когда на каникулы в деревню съезжались городские внуки и внучки, к категории которых и я принадлежал, мы этот сервис собачьего быта у Шарика уперли и на берегу речки расстреляли, как фашиста из самопалов.
Дядька Вася самодельное оружие у нас позабирал, чувствительных подзатыльников всем определил, не разбираясь, где «свой», где «чужой» и сказал, что в селе хватит одного одноглазого.
Одноглазым был сам дядька Вася. Когда немцы вместе с итальянцами в сорок втором в сторону Харькова убежали, то в хате, где они всю зиму и весну обитали, несколько гранат забыли. Вот он и их разряжал, пока запал в руке не разорвался и пальцы ему не оторвал и глаз выбил.
Самопалов было жалко. Но услышали мы, как бабушки наши, обсуждая вечером баловство своих «онуков», разговор вели о патронах, которые, в аккурат, за колхозным подвалом в великом множестве когда-то валялись.
Действительно, валялись. Чуть сверху травяным дерном прикрытые. Мы их ведро наковыряли. И на рельсы положили, перед тем, как по нему вечерний матовоз (дрезина с мотором и будкой, людей перевозящая) из райцентра в деревню идти был должен.
Очередь получилась отменная. Вся деревня всполошилась. Как дед Федот сказал, будто опять бой под курганом начался. Дед Федот врать не будет, он всю войну на передовой пробыл. Причем началась у него эта передовая именно здесь, у кургана, около дома родного…
Всыпали нам за эти патроны намного серьезней, чем за самопалы, но охоту «повоевать» не отбили.
Да и как без войны жить 10-летнему мальчишке, если в сарае-хлеву, где корова с теленком жила верхняя балка крыши удерживалась противотанковым ружьем, вот только без затвора, а у отца родного где-то рядышком был спрятан пистолет. Точно спрятан. Сам я лично видел, как папка его разбирал да смазывал…
О войне нам рассказывали много. Но почему то в воспоминаниях этих все больше о голоде, холоде, да похоронках речь велась… Ни тебе «Ура» громогласного, ни засад, ни подвигов.
- Ба, - спрашиваю, - а ты что при немцах делала?
- Да в колхозе работала, внучек, - ответила бабушка.
- На немцев? И тебе не стыдно?
- Так он пришел, немец этот, - рассказывала далее бабушка, - на майдане в правлении и школе расположился и всю ночь топорами и молоками стучал, да дерево пилил.
- Ну и что?
- Как что, онучек? Утром нас всех на майдан то собрали, а там виселица с тремя веревками. Кто, сказали, на работу не пойдет, тот тут висеть будет.
- Я бы не пошел – уверил я бабушку.

Это было в году 62-ом или 63, то есть лет двадцать после того, как ушла с тех родных мест война.
Она коснулась семьи нашей всей своей звериной ненасытностью и, слава Богу, что я пережил ее только в рассказах стариков, да отца.
В простых разговорах тех, кто воевал было мало пафоса и ударений. Несравненно больше я слышал о горе, грязи, ранах, смерти и потерях. Но никогда в этих рассказах не было и тени сомнения в нужности, необходимости и желанности Победы. «Наши» не могли не победить, и они сделали это.
С Днем Победы!